Пешки так не ходят

Приобщиться к высокому можно онлайн или скачать (Google disk — 335 kb.) Запасной вариант для чтения

poemsЯ иногда думаю, почему некоторые люди, вместо того, чтобы рассылать свои творения по издательствам, выставляться на всяких там интернет-ресурсах и постоянно ныть, что «государство не заботится о художниках», занимаются всякой ерундой? Ходят на работу, в армию, на войну. Жрут наркотики и ездят на шашлыки. Набирают ненужный им стаж и вяло жежешатся по вечерам в интернете? Короче, встречайте: Арнольд Брауншвайгер! Попробую даже немного рассказать о поэте. Именно в этом месте по всем понятиям я просто обязан заметить, что личность объекта настолько многогранна и неповторима, что абсолютно бессмысленно даже пытаться рассказать о ней в формате задуманного трехтомника, но я, дескать, попытаюсь. Приступим же.

Из достоверных источников нам известно, что родился поэт в городе Владивостоке. Переписываться с Вольтером начал в средних классах школы. Тогда же, надо полагать, пришло первое осознание бесполезности всего живого, впоследствии старательно подавляемое сначала пионерской организацией, потом, в целях безопасности, самим поэтом. В период обучения в ПТУ неоднократно был замечен на Патрисе в черной кожаной куртке с короткой стрижкой и с печаткой из дешевого турецкого золота на пальце правой руки. Университетские годы памятны запойным чтением всяческой поебени, беспробудным творчеством и разнузданными экспериментами с сознанием — во всех смыслах, какие только есть, а также непрерывным поиском единомышленников. Костлявые лапы социума сомкнулись на горле поэта сразу после окончания учебы. «Честный человек» должен где-то работать, чтобы было, на что покупать химку. Краевое УВД радушно распахнуло перед ним свои опутанные колючей проволокой стальные двери. Поэт был принят на работу штатным психологом с окладом, соответствующим одному пьяному вечеру в сауне. С поезда спрыгнул в 2004 году: дослужившись до чина капитана МВД и имея солидный опыт работы по специальности, заслуженный ветеран Второй Чеченской «неожиданно» уволился, покинул родной город и переехал в Москву, где устроился продавцом DVD-дисков на -м рынке.

Даже старательно обходя все шаблоны, принятые в биографиях, нельзя не отметить, что человек явно не был рожден для пятидневной работы с 9.00 до 18.00. Поэт и художник, редактор, имажинист, боевой офицер, нонконформист, диссидент и раскольник, издатель, антинонкомформист, красный кхмер в третьем поколении, гитарист и писатель — он из тех людей, которых все время просят: «Покажи-ка что-нибудь из учебы, а?». Или: «Сыграй-ка что-нибудь, чтобы душа сначала развернулась, а потом свернулась!». Или: «Нарисуйте, пожалуйста, голую тетьку с сиськами, чтобы было похоже?». Или: «Дяденька, а вырежьте мне олененка из ольхи?». Для ответа подобным личностям наш герой неоднократно принимался за легендарный Большой Боцманский Загиб, но выучить его так и не смог, всегда сбивался на четвертом абзаце — на том самом месте, где начинается про якорь.

Время от времени я искренне пытаюсь изменить свою жизнь. Иногда я знакомлюсь с женщинами, по которым сразу видно, что мне стоит обходить их стороной; иногда кладусь в больницу на операцию мозга, заранее зная, что она будет неудачной; проигрываю в рулетку свою жалкую пенсию, развешиваю скворечники в Парке Минного Городка, как в детстве; неестественно отжигаю в своих потертых немарочных джинсах на танцполе провинциального ночного клуба, куда меня вообще не должны были пустить, пишу скучные фантастические рассказы про кровь и про жопу, делаю замечания хулиганам на улице… И тому подобное, как говорят писатели-классики, когда у них не хватает слов. И каждый раз одно и то же: мне не дают перевести стрелки. Как будто кто-то осторожно берет меня за ухо, аккуратно приподнимает над землей, а потом ставит на прежнее место. Как в шахматах: пешки так не ходят! Но я при этом понимаю, что это и есть моя колея, что надо доверять интуиции, надо катиться вперед, и все желанное где-то там, на восьмой линии, где-то впереди, иначе и быть не может, но досада и обида не дают мне покоя. Я дергаюсь как настольный футболист, который может бить только влево-вправо и вперед-назад, и у меня не получается ничего из того, что не должно получиться. Святое дерьмо! – как говорят американцы. Сколько же это может продолжаться? Сколько можно обламываться? Когда уже наступит то самое?

Вот в такие моменты я и вспоминаю о людях, которые смогли отойти в свою сторону, отнестись проще, быть выше, не заморачиваться на пустоте. Это и Хемингуэй, и Венедикт Ерофеев, и Святой Папа Иннокентий II, и Майк Тайсон, и 26 Бакинских Комиссаров. В их число входит и мой друг и соратник, с которым мы не виделись уже несколько лет и еще столько же не увидимся. Ну, ничего. Когда-нибудь мы все соберемся и запросто сходим в лес по грибы, выпьем водки и попиздим от души о политике Ватикана, внешнеэкономической деятельности Сомали и искусстве позднего Ренессанса. Надо только подождать.

Комментарии

 
  1. Тимофей отправлено № 1

    Потрясающие стихи. 😀 Только о дружбе почти нету

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *